И о мазохизме
На этой неделе по какой-то причине даже до моей ленты доносились отзвуки хруста булкой. По поводу бегства из Крыма толпы деятелей, которые на французские деньги и под руководством немецкого барона пришли немножко поубивать русское быдло.
Культ интересно не столько с исторической стороны, сколько с психо-патологической. Стремление отождествлять себя с проигравшей, позорно проигравшей, стороной - это какой-то компенсаторный механизм. Пластырь на какую-то рану, избегания какого-то страха темноты под кроватью, протез на психологическую культю. Пествование в себе ощущения поражения, боли, унижения может быть нужно только для того, чтобы прочно и уверенно занимать по отношению к миру позу несправедливо обиженного. Из "претерпевания несправедливости" воздвигается пъедестал. С последующим предъявлением миру требования компенсаций, хотя бы в виде психологического сочувствия и покаяний перед ними. Удивительно душные люди, от которых с первых же слов, уловив интонацию, хочется держаться подальше. Потому что идут по миру они с глазами сестры милосердия, которой нашлось место только в угольном трюме, или с глазами раненого хорунжего, пристрелившего верного коня. И "дада, и на тебе лежит часть вины за мои страдания". Это - манипуляторы.
Казалось бы и самого факта отождествления с пораженцами хватило бы им для характерного выражения лиц. Но нет, смакование поражения достигает у этой публики степеней мазохистской оргии:
1) Количество жертв увеличивается до фантастических степеней. В жертвы "красного террора" записываются и павшие в боях, и помершие от холеры, и осужденные за бандитизм и "пиши их более, чего их супостатов жалеть", только примененное на себя. С последующим умножением этой цифры на 2, на 3, на 5, на 10. Каждый последующий автор должен и обязан все более и более шокировать, сделать больно, унизить. Иначе не проймёт. К объективной истории это уже и близко не имеет отношения. При этом скромно умалчиваются масштабы белого террора, в частности, участие татарского населения в карательных акциях против населения русского. Лишь ответкой на белый террор стал террор красный. Оттого и бежали, бросаясь вплавь за последним пароходом, что знала кошка, чье мясо съела. После массовых казней русского населения никакого другого выхода, кроме "спасайся кто может" не оставалось.
2) Миф про Землячку. Для формирования чувства униженности экстатического масштаба, мало отождествлять себя с убитыми "быдлом в буденовках", понадобилось придумать фантазию про лично убившую всех по три раза хрупкую еврейскую бабушку Розалию Самойловну. Как говорил ККрылов это им "слаааастенько". И не важно, что нет никаких документов это подтверждающих. И не важно, что по своей должности она не имела никакого отношения к ЧК и прочим силовым структурам, а была послана в Крым для внутрипартийной оргработы, с целью обеспечить "ленинскую линию" в полуанархическом буденовском революционном беспорядке. Но нет, так хоооочется. А к объективной истории это имеет отношение не более чем условны кинофильм "Массовое унижение японских школьниц" к семейной жизни.
Культ интересно не столько с исторической стороны, сколько с психо-патологической. Стремление отождествлять себя с проигравшей, позорно проигравшей, стороной - это какой-то компенсаторный механизм. Пластырь на какую-то рану, избегания какого-то страха темноты под кроватью, протез на психологическую культю. Пествование в себе ощущения поражения, боли, унижения может быть нужно только для того, чтобы прочно и уверенно занимать по отношению к миру позу несправедливо обиженного. Из "претерпевания несправедливости" воздвигается пъедестал. С последующим предъявлением миру требования компенсаций, хотя бы в виде психологического сочувствия и покаяний перед ними. Удивительно душные люди, от которых с первых же слов, уловив интонацию, хочется держаться подальше. Потому что идут по миру они с глазами сестры милосердия, которой нашлось место только в угольном трюме, или с глазами раненого хорунжего, пристрелившего верного коня. И "дада, и на тебе лежит часть вины за мои страдания". Это - манипуляторы.
Казалось бы и самого факта отождествления с пораженцами хватило бы им для характерного выражения лиц. Но нет, смакование поражения достигает у этой публики степеней мазохистской оргии:
1) Количество жертв увеличивается до фантастических степеней. В жертвы "красного террора" записываются и павшие в боях, и помершие от холеры, и осужденные за бандитизм и "пиши их более, чего их супостатов жалеть", только примененное на себя. С последующим умножением этой цифры на 2, на 3, на 5, на 10. Каждый последующий автор должен и обязан все более и более шокировать, сделать больно, унизить. Иначе не проймёт. К объективной истории это уже и близко не имеет отношения. При этом скромно умалчиваются масштабы белого террора, в частности, участие татарского населения в карательных акциях против населения русского. Лишь ответкой на белый террор стал террор красный. Оттого и бежали, бросаясь вплавь за последним пароходом, что знала кошка, чье мясо съела. После массовых казней русского населения никакого другого выхода, кроме "спасайся кто может" не оставалось.
2) Миф про Землячку. Для формирования чувства униженности экстатического масштаба, мало отождествлять себя с убитыми "быдлом в буденовках", понадобилось придумать фантазию про лично убившую всех по три раза хрупкую еврейскую бабушку Розалию Самойловну. Как говорил ККрылов это им "слаааастенько". И не важно, что нет никаких документов это подтверждающих. И не важно, что по своей должности она не имела никакого отношения к ЧК и прочим силовым структурам, а была послана в Крым для внутрипартийной оргработы, с целью обеспечить "ленинскую линию" в полуанархическом буденовском революционном беспорядке. Но нет, так хоооочется. А к объективной истории это имеет отношение не более чем условны кинофильм "Массовое унижение японских школьниц" к семейной жизни.