Социология
Престижный район. Хай мидл класс. Проспект через весь район с километр, наверное. Дочь на самокате его туда-сюда. Папа за дочерью, вспоминая былую славу мордовских спортивных ходоков, с пятки на носок, практически не отстает.
Вдоль всего проспекта скамейки. На скамейках, в основном, мамочки, выбравшиеся демонстрировать новинки детских мод. Реже не для тебя мама ягодку растила девицы, и юноши, более похожие на корейского певца, чем на человека. Совсем реже отцы семейств, демонстрирующие столь массивные животы, что сразу понятно, для их перевозки употребляется джип.
У дочери отличное настроение и проносясь мимо скамеек она здоровается со всеми без исключения. В ответ радостно поздоровались только непонятно откуда взявшиеся алконавты, культурно давящие чекушку на самой крайней скамейке. Все прочие обтекают с каменным лицом, но рука рефлекторно дергается - прижать поближе сумочку, одернуть к себе ребенка, подкатить модный велосипедик. И только мамочки, втыкающие в телефон, отрешенными Буддами не видят и не слышат ничего.
Вроде времена в городе, как никогда спокойные, но вывелась какая-то волкодавья порода, и у каждого как будто нож за голенищем и стоит пробежать мимо кошке, начнется резня. Такой удушливой атмосферы не припомню даже в девяностые.
Вдоль всего проспекта скамейки. На скамейках, в основном, мамочки, выбравшиеся демонстрировать новинки детских мод. Реже не для тебя мама ягодку растила девицы, и юноши, более похожие на корейского певца, чем на человека. Совсем реже отцы семейств, демонстрирующие столь массивные животы, что сразу понятно, для их перевозки употребляется джип.
У дочери отличное настроение и проносясь мимо скамеек она здоровается со всеми без исключения. В ответ радостно поздоровались только непонятно откуда взявшиеся алконавты, культурно давящие чекушку на самой крайней скамейке. Все прочие обтекают с каменным лицом, но рука рефлекторно дергается - прижать поближе сумочку, одернуть к себе ребенка, подкатить модный велосипедик. И только мамочки, втыкающие в телефон, отрешенными Буддами не видят и не слышат ничего.
Вроде времена в городе, как никогда спокойные, но вывелась какая-то волкодавья порода, и у каждого как будто нож за голенищем и стоит пробежать мимо кошке, начнется резня. Такой удушливой атмосферы не припомню даже в девяностые.