Недавно, мотаясь в социологической экспедиции, заехал в интересную местность: Межпьянье.
Обычная всхолмленная равнина, мягкая геометрия полей, рощи, из-за которых поднимаются облака. "Верхний", самый северный край Мордовии. Названный по реке Пьяна, на которой когда-то татаро-мордовское войско уничтожило русскую рать, упившуюся местной браги, а мордовская брага такая, если вовремя не остановишься, голова ясная, а про руки и ноги - забудь, не то что меч поднять, комара на лбу не шлепнешь. Ну да ладно, что-было, то было, забыли...
Здесь же, чуть южнее, 20 минут на машине до Алатыря, сто лет спустя шел на Казань юный Иван IV, и судя по топонимике и легендам - был он тоже парнем нескучным: каждая роща и каждый холм - Иванов пир, где царь, армия и местная мордва весело проводили время. Хорошо посидели, и с тех пор не было более верного русским народа.
По отцовской линии - мои предки, русские, пришедшие вслед за армией Грозного, из этих алатырьских мест. Люблю эту землю.
Обычная всхолмленная равнина, мягкая геометрия полей, рощи, из-за которых поднимаются облака. "Верхний", самый северный край Мордовии. Названный по реке Пьяна, на которой когда-то татаро-мордовское войско уничтожило русскую рать, упившуюся местной браги, а мордовская брага такая, если вовремя не остановишься, голова ясная, а про руки и ноги - забудь, не то что меч поднять, комара на лбу не шлепнешь. Ну да ладно, что-было, то было, забыли...
Здесь же, чуть южнее, 20 минут на машине до Алатыря, сто лет спустя шел на Казань юный Иван IV, и судя по топонимике и легендам - был он тоже парнем нескучным: каждая роща и каждый холм - Иванов пир, где царь, армия и местная мордва весело проводили время. Хорошо посидели, и с тех пор не было более верного русским народа.
По отцовской линии - мои предки, русские, пришедшие вслед за армией Грозного, из этих алатырьских мест. Люблю эту землю.