September 27th, 2011

(no subject)

Однажды друг-Лёша, который вот здесь вот на гитарке, спросил меня «Женя, вот ты сталинист. А как же репрессии?!» Тут все не так просто, ответил я, тут в двух словах не ответишь...



Так попробуем разобраться.
И первое с чего следует начать - Сталин не был главой государства. Он был одним из членов Политбюро, руководившего страной коллективно. В любой момент большинством голосов его могли вывести из состава, как ввели и вывели многих других. Пост Генерального Секретаря изначально ничего не значил - зав канцелярией, начальник секретарш, не более.
В двадцатые годы Политбюро было банкой, в которой ленинские пауки пожирали друг друга, троцкие, Зиновьевы, Радеки, Томские и тд... Может показаться удивительным, но Сталин в этих спорах был нейтральной, примиряющей стороной и постепенно приобрел авторитет арбитра. И что еще важнее, занятые идеологической борьбой ленинцы, свалили на Сталина всю текущую работу. Он был единственным, кто работал и за счет этого приобрел авторитет руководителя. На этом авторитете держалась потом вся его неформальная власть.
К тридцатым ленинцы спохватились, что у них у всех вместе взятых авторитета осталось меньше, чем у одного Сталина. Часть партии, нацеленная на практическую работу поддержала Сталина (Молотов, Каганович, Ворошилов, Киров и тд), другая часть (Бухарин, Томский, Рыков и тд.) объявила ему войну. Но сместить Сталина было уже нереально, его авторитет у партийных масс был огромен, а теоретики ленинизма надоели всем. Началось классическое сование палок в колеса, которое Сталин быстро и мягко пресек: верные ленинцы лишились политических постов, ушли на вторые роли.
Переломным моментом в переходе к репрессиям стало убийство Кирова, который был политиком сталинской команды. Отнестись к этому случаю предельно серьезно Сталина заставило то, что НКВД на тот момент возглавлял чужой ему, зато близкий к ленинцам человек - Ягода. Толи это было предупреждением Сталину, толи Сталин ошибочно это воспринял так, но после первой крови ленинцы были обречены. И Ягода пал первым - на его место пришел Ежов.
* Первая волна репрессий, выкосившая ленинскую гвардию, мешающую готовить страну к войне, не была жесткой. Ее жертв - на пальцах пересчитать. Но тут случилось неожиданное - опора Сталина, люди от которых он зависел - лидеры регионов, заявили "Мы хотим тоже! И у нас врагов народа хватает!" Отказать этому ультиматуму сталинское Политбюро не могло. Прижгли болячку - полыхнуло по всей стране.
** Вторая волна, репрессии на местах - приняли соревновательный характер: посадишь-расстреляешь меньше, чем сосед - самого заподозрят, а оно тебе надо? Репрессии на местах приняли характер геноцида - уничтожались не отдельные люди, а социальные слои, которые были неугодны местному руководству, вот здесь уже счет идет на сотни тысяч. Попытка Сталина остановить бойню встретила наглый ответ обезумевшего от крови Постышева "Сажали, сажаем и сажать будем!" И что самое страшное на сторону регионалов переметнулся Ежов, и часть сталинской команды, например Каганович. Но эта волна накрыла тех, кто ее поднял.
*** Третья волна репрессий ударила по региональным лидерам. Как в классическом айкидо Сталин использовал силу удара противника и уничтожил его этой силой. Постышев, Эйхе, Ежов и сотни других палачей, обожравшихся крови, внезапно превратились в жертв. Скажем за это спасибо Лаврентию Павловичу.
Буря улеглась. Сталин в ней едва уцелел. Буря положила в могилу всех, кто был его врагами, всех кто был ненадежен. Готовиться к неизбежной войне можно было спокойно. И тут взгляд Сталина упал на армию.
**** Фрондирующую, наглую, забронзовевшую, себе-на-уме РККА. "Беспутных Путн фашистская орда, гнусь Тухачевских, Корков и Якиров..." Последствия общеизвестны. Последствия - штурм Жуковым Берлина, вместо более чем вероятного гауляйтерства Тухачевского над Русляндией. Это - четвертая волна.
Удивительный вывод - репрессии были вызваны слабостью власти Сталина, а не ее силой. Если бы у него были полномочия хотя бы как у нынешнего Президента РФ - в репрессиях не было бы нужды. Один из равных, он был обречен на то, чтобы свою волю проламывать силой. И ему это удалось, благодаря чему мы остались живы. Кратко, в режиме конспекта - как-то так.

Самое интересное, я совсем буду не рад, если вдруг победят сталинисты. Они тоже знают Сталина "по солженицину". Они вспомнят только ГУЛАГ, "колоски" и Лубянку. И это станет самоцелью, а это не то, что нам нужно. Но вот этого пробирающего до печенок взгляда, взгляда от которого остановится сердце у расшалившейся нечести - такого взгляда не хватает.