January 16th, 2020

90е

Первое появление иномарки в моем городе было характерным.
Поздней осенью 91го, (а может еще и 90го) раздался нарастающий в утренней тишине скрип. Когда скрип привлек всеобщее внимание на перекресток выехал МЕРСЕДЕС (!). Ржав он был настолько, что невозможно было понять его цвет, и тянулся за ним след ссыпавшейся ржавчины, или это были потревоженные колесами опалые полусгнившие листья. Ехал мерседес очень медленно и видимо быстрее просто уже не мог. Как он доехал откуда-то до нашего города трудно понять. Видимо немцы - есть немцы, молодцы, умеют.
Мерседес был набит битком чеченцами или кем-то одинаково с ними бородатыми. Мы подошли и разглядывали их как рыб в аквариуме, ибо в тонировку на тот момент еще никто не умел. Один из них, совсем молодой и рыжий, сидел расплющив нос о стекло задней двери и вытаращив глаза в восторге "Ах какой большой и красивый город! Совсем не как мой аул с кривыми саклями" было написано у него на лице. Руками он опирался на что-то похожее на муляж автомата, который мы разбирали/собирали на уроках ОБЖ.
Мерседес видели в течении дня в самых разных концах города, видимо наш город им очень понравился. А вечером их убили. Подошли и расстреляли в упор, ни поздоровавшись, ни спросив "А ты б.я вообще кто такой? Тебе чего на.уй тут надо?". Слухи потом разрослись до того, что якобы их в том мерседесе и закопали в одной из бесчисленных пригородных лесополос. А может и не слухи, потому что мерседес тоже исчез. Как исчезли потом на все девяностые какие-либо иные гости с юга.
А года через три мой учитель физкультуры ездил на Линкольне "Континентайль" цвета малахит, ржавом лишь по краям и скрипевшем совсем немножко. А еще года два спустя за соседним столиком единственного в городе ночного клуба его сильно избили тюремной бледности и очень злые подростки и он даже не пытался сопротивляться. При этом на танцполе какой-то дядя исполнял под эйсид-хаус матросский танец яблочко, разряжая обойму в потолок. И я все не мог решить, куда смотреть интереннее - налево или направо.
По личным ощущениям все девяностые прошли в режиме наблюдателя за пуленепробиваемым стеклом.
Бог миловал хоть в чем-то тогда принимать участие.