Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Не понял

Взял случайно с дальней полки книгу "про войну" советского, орденоносного, кумачово-официозного и трибунно-препартийного автора. Читаю, и поверить не могу: generation perdue!
Откровенное и неприкрытое подражательство Ремарку. Не в стиле, а в сюжете и характерах. "Ах, я не знаю чем мне заняться после войны и ничего не хочу", "Ах, как хорошо жили мы до войны, плохая нехорошая война испортила наш уют", "Ах, у меня убило всех друзей, и теперь мне нечем заняться и скучно", "Ах, пойду-ка я по кабакам и бабам, а лучше дам кому в морду". Вот если перенести события из Москвы в Париж, поменять имена и год на восемнадцатый - будет просто эталон "потерянного поколения".
Но переносить реалии конца Первой мировой на Великую отечественную - святотатство.
Первая мировая была бессмысленной, абсурдной бойней, и этой бессмысленностью шокировала и выбила из колеи поколение и победителей, и побежденных. Великая Отечественная - война на уничтожение и на выживание, с предельно ясным и понятным смыслом... Но в книге после Победы маются бессмыслицей существования Жюли и Джимы в пейзажах полуразбомбленной Москвы. Напрочь нет настроения Победы. Не "мы победили", а "война кончилась". Перед тобой разрушенная страна, ты молодой - тебе восстанавливать. Но в книге только "Я и мои переживания, оттого, что тошно и нечем заняться". Близорукое мещанство, жеманно примеривающее с чужого плеча экзистенциализм.
Я про "положительного героя", если что. Отрицательные там еще краше.
И это кондовой, миллионнотиражный советский официоз.
Похоже, эта страна была обречена.

И о литературе

"Смерть Ивана Ильича". Самое хардкорное произведение Толстого. О таком просто не пишут. Особенно так просто, четко и ясно. Но гениальность Толстого в том что, вот мы читаем про жизнь Ивана Ильича и чувствуем, что он - мертвый, а когда читаем про то как он умирает, чувствуем как он вот-вот оживет.
Но что изумляет в этом рассказе - так это абсолютная нерелигиозность главного героя. И это не наше время, а ХIХ век. Иван Ильич - государственный человек, хоть и провинциальный, но чиновник такого уровня, что его назначение решается в столице. А отношение к религии и у него, и у людей его круга, точно такое же как у нечёсанных нигилистов, студенческой голытьбы. Насмешливое пренебрежение и абсолютное непонимание. Но если у нигилистов религия это "заблуждение темных масс", то у людей круга Ивана Ильича религия это "предрассудки низших классов". И поэтому нет никаких шансов вырваться из ада повседневной раздражающей бессмыслицы. Вот если бы было хоть немножечко этого понимания - жизнь не была бы такой мукой, да и вообще мукой бы не была. Но это невозможно. И вот Иван Ильич умер (ожил), а его коллеги, скучая на панихиде, корчат рожи за спиной священника, читающего нудное и бессмысленное для их уха, и такое возмутительно долгое бубубу.
И если Толстой вывел такой образ, значит он был массовым. Это - социологическая зарисовка.
И это совсем иной строй жизни, чем тот, который нам изобразят говоря о том времени, на канале Царьград.

Спасите-помогите

Читая Тургенева:
"Дарья Михайловна отряхнула пятым пальцем пепел с пахитоски"

Что, бл.?
1) В 19 веке не было слова мизинец?
2) Тургенев эксперементировал с языком, опередив время на 50 лет?
3) Если пишешь гражданственно и актуально - можно лепить любую херь, прокатит?

Далее читать не смог. Мне все этот пятый палец везде мерещился. Кабы я был пародист Иванов, то накатал бы роман "Нудин", весь состоящий из "Она внимательно поглядела на него вторым глазом и смахнула семнадцать тысяч восемьсот пятьдесят третий волос, упавший на первый и единственный нос".

И о литературе

Читая Толстого (Льва)...
А скажите при прочтении "Утра помещика" у меня одного все время вырывалось: "В колхоз их, бле.ать!", "Да за.бали уже, в колхоз марш!" ? Наверное все таки не у меня одного, потому что, как говорят, товарищ Сталин очень начитанный был товарищ.
Но коллективизация и колхозное строительство запоздали у нас в стране лет на 70. Уже тогда напрашивались все эти артели вольных хлебопашцев "Путь Николаевича" и "Заветы Анны Иоанновны". И председателя построже, из жандармов.
Других выводов при прочтении "Утра помещика" у меня для вас нет. Но вам конечно никто не мешает заявить, это все неправда и все на самом деле совсем не так было. Вам же оно куда виднее, как на самом-то деле, чем землевладельцу графу Толстому.

И о литературе

Читая Толстого (Льва):
"Это было недавно, в царствование Александра II, в наше время... В то время, когда на юбилее московского актера упроченное тостом явилось общественное мнение".
"Декабристы" (Неоконченное).
Более уничижительной характеристики такого явления, как наше вот это вот спьяну рожденное общественное мнение, трудно представить. Это не менее уничижительно, чем реакция Победоносцева на чьё-то восклицание "Но как же общественное мнение?!" (плюнул себе под ноги длинной слюнёй и растер подошвой по полу).
Забавно, что рукопожатная публика считает Толстого своим. Большой вопрос: а они его читали? Хватило бы им и короткого рассказа "Ягоды", чтобы узнать свою тухлую рожу в этом зеркальце. Но нет, не читали. Читали только статьи по поводу в прогрессивной прессе.
Не любил Толстой государство, но в равной (ничуть не меньшей) мере не любил и борцов с ним. Не любил Церковь, но ничуть не менее не любил атеистов. Едва ли он любил вообще кого. Наверное, только в самом начале творчества любил простого, немудрящего русского солдата ("Рубка леса", "Набег"), а потом - всё, какая любовь и была - отсохла. Не поэтому ли его позднее творчество, так тяжело, схематично, а местами производит впечатление моральной паники.

И о погоде

Есть замечательная книга "Аэропорт" за авторством, кажется, Хейли. Она действительно про аэропорт, во всех подробностях его функционирования. Этакий социалистический капиталистический реализм, трудовой подвиг, корпоративный восторг и тому подобное. На фоне любовь/морковь/кровь - во всех подробностях межличностного функционирования. Замечательная книга.
Так вот - все события там развиваются на фоне снегопада, многодневной снежной бури. Что и позволяет сюжет сгустить и замкнуть. Очень интересно. Так интересно, что а не поглядеть ли экранизацию?
И все. Большая ошибка. На фоне пафосного нервного оркестра по экрану пролетают то две, то три снежинки. Жертвы снежного урагана (без шапок) обметают метелочками свои машинки. Пешеходы чапают по асфальту с ужасными сугробами по обочинам - сантиметра в три. Погода из серии "Дорогая, сегодня отличный денек! Пойдем гулять с детьми." Именно так в голливуде представляется снежный ад и коллапс. Без смеха смотреть на это невозможно. Смех переходит в мат, когда появляются актеры. Они, наверное, на соседней площадке снимаются в пеплуме про Цезаря и Клеопатру. Сменить грим и выражения лиц им, простите, некогда. Фильм снят в 1970ом, а смотрится как продукт 54го. Невероятно старомодное барахло. Это надо было постараться так не попасть в книгу, которая и сейчас читается как ультрасовременный хай-тек. Спасибо тебе Тарантино, что ты эту голивудщину в рюшечках и на пафосе убил, закопал и дустом присыпал.

И о литературе

Пьецух. Интервью:
"Сейчас только и разговоров, что о цензуре в искусстве. Как считаете, а есть ли она в литературе?
– Нет, конечно, и я очень сожалею по этому поводу. Отсутствие цензуры удивительно сопряжено с отсутствием культуры. "
Взято у zotych7

Не какой-нибудь мракобес с кашей в бороде это говорит: интеллигентнейший и рукопожатнейший Вячеслав Пьецух. ПЕН-центр, перестроечная политота и это вот всё. Просто глядя на то, к чему привела их активность, даже им - противно. И хорошо, что у некоторых хватает смелости в этом признаться, хотя бы и у гробовой доски.
Писатель Пьецух был хороший. Но у меня он прочно утвердился как автор "первого советского телесериала" - чернушно-бытовушного и предсказуемо провалившегося на фоне мексиканско-бразильского мыла, а также как автор невероятно тошнотворного рассказа про какого-то секс-мачо времен перестройки, который даже во время секса не мог выкинуть из головы дебатов Первого Съезда народных депутатов и рассуждений о конфликте Ельцена и Горбачёва (или еще чего в том же роде). Тошнотворность рассказа блестяще передавала тошнотворность той эпохи, но спасибо - не хочется. Давайте уж лучше цензуру.

Ночь

Жить, наверное, надо ночью, как это делали древние шумеры, прячась в ночь от жары. У нас ночью тоже дышится легче и можно даже с ехать в машине и слушать радио, потому что ночью стихает новостной лай "Авария! Авария!! АВАРИЯ! и что там у хохлов" и передают всякий, никому не нужный, неформат.
Сейчас, например, читали стихи Межирова.
Единственный умный шестидесятник, по этой видимо причине наглухо забыт. Зацепила его строчка о "движущей силе революций":
Не из народа, из низов элиты...
и характеристика остальных шестидесятников:
Спицы колеса без обода
Без исторического опыта...

Не поэт, а настоящий социолог.
Надо читать.

21 июня

В мемуарах командующего флотом Кузнецова ("Накануне") самое интересное - это последние страницы с поминутным изложением событий последних суток. Двадцать первого июня не то что знали, а напряженно готовились. Подробно описано во сколько и от кого комфлота информацию получал, поминутно - какие отдавал распоряжения. Эта глава самая сухая, без лирики, фактически - протокол. Но от нее волосы дыбом.
Сравните с с мемуарами сухопутных генералов/маршалов, где об этой же дате сплошное размазывание соплей и спихивание с себя вины в диапазоне от "ах какая коварная внезапность!", до "ах глупый сталин все проспал!" Это - вранье.
Если знал флот, знала и суша.
Если готовился флот - готовилась и суша.
Но что-то пошло не так.
И это что-то - авиация.
Она не была отдельным родов войск и была придана армейским соединениям. В сумятице срочной подготовки к отражению удара было не до нее. Пехотный генералитет авиацию не любил, не знал, не понимал. Что-то декоративно-спортивное. В приоритетах - на стопоследнем месте... Кто-то панически спасал склады. Кто-то браво прогревал двигатели танковых армад. Медленные, с жестяной броней, в нелепо-огромном количестве наштампованные еще Тухачевским - они все сгорят в первом же бою.
Авиация же сгорела без боя, не взлетев. Вся.
Тем самым было в первые же часы проиграно ни больше, ни меньше - третье измерение.
А теперь воюй в двух, когда противник маневрирует в трех. Двигай дивизиями контрудара как хочешь - любое твое шевеление видно с верху как на ладони - а ну иди сюда. Сам же ты видишь до горизонта, как в дни Мамая. Вот и вся суть Приграничного Сражения.
А потом - пиши мемуары, отмазывайся.

Дворянская РККА

f6f2ff6fc4062f5f7f86fd7ee7af8da5

Пушкин, как известно, наше все. Так вот:
Пушкин Григорий Александрович (1868—1940) — дворянин, сын генерала от кавалерии А.А. Пушкина, внук Александра Сергеевича Пушкина. Во время Гражданской войны в России был мобилизован в Белую армию. Однако вскоре перешёл к большевикам. По другой версии, не принимал участия в Белом движении, а сразу поступил в Красную армию. Направлен на передовую. Воевал на Южном фронте в должности командира полка РККА. В 1921 году был демобилизован из-за контузии. После демобилизации работал научным сотрудником Государственной библиотеки СССР. Репрессирован не был. Сын Г.А. Пушкина - Григорий Григорьевич - военный, служил в войсках НКВД, участник ВОВ, разведчик партизанского отряда, после войны следователь МУР.
Каких-либо сведений о прямых потомках Пушкина - участниках Белого Движения я не нашел. Хотя часть потомков Пушкина оказалась в эмиграции.